В Ожидании "Оскара"

Картине «Письма к ангелу», показанной в конце октября в рамках Второго казахстанско-американского фестиваля, режиссер Ермек Шинарбаев сделал интригующий посыл: «Когда я спросил ее (продюсера Гульнару Сарсенову):  «А почему вы хотите сделать эту картину? Эта история чем-то похожа на вашу собственную жизнь?», -  наступила длинная пауза. Я понял, что этот вопрос  задавать не надо».
  - История,  рассказанная в фильме, заставляющая  задуматься: «Почему эта женщина сделала это?», могла случиться не только в Алматы - в любом другом городе или стране.
- Но характер героини – сильной и очень жесткой женщины, кажется, списан с вас?
- Нет, нет и нет! Я совсем другая.
 - В фильме есть эпизод, когда собеседник говорит героине: «Тебе скучно жить», а вы в одном интервью тоже сказали, что вам в какой-то момент тоже было скучно.
- Ей скучно было жить вообще,  моя же скука возникла не из-за того, что делать было нечего, а потому, что пришла пора что-то менять в своей жизни. Но такие моменты, мне кажется, бывают в жизни каждого человека.
- Вы смогли бы повторить то, что сделала героиня?
- Никогда! Не я давала жизнь, не я вправе лишать ее. Гость и участник казахстанско-американского фестиваля Джон Малкович сказал, что встречал очень много женщин, похожих на нашу героиню. Они все время играют на публику и лгут даже самим себе. Эти игры с жизнью ни к чему хорошему не приводят. Но главная мысль в этой картине заключается, на мой взгляд, в другом: в душе каждой женщины, когда ее  унижают, возникает протест. У нашей героини он вылился в чудовищную вещь – она убила. Я ее понимаю, но не принимаю, это не мои методы и принципы. Если мужчина  не любит, а просто использует женщину, то она должна развернуться и уйти.
Одна  внимательная зрительница сказала после просмотра: это фильм о том, в какие чудовища превратились женщины в наше время. Такие, как наша героиня - жестокие и  технократичные женщины  - родились на стыке двух веков. Она не виновата, что она такая, виновато общество, которое поставило ее в такие рамки.
- То есть это то, к чему привела феминизация? В чем вообще предназначение женщины?
 - Смысл женской жизни – это не только рождение и воспитание детей, она в ответе за то, чтобы в жизни должна быть любовь. Именно она – чистая, бескорыстная – помогает человеку жить и творить. Но сейчас, к сожалению, это стало  всего лишь посылом к продолжению потомства, а то и просто к сексу.
- Вы очень амбициозная женщина…
- А я утверждаю, что это совершенно не так.
- Но тогда вы бы не взялись за эту картину. Ермек Шинарбаев считал, что «Письма к ангелу» невозможно показать с экрана. Вы же уверенно сказали: «А я смогу!».  
- На самом деле, у этого фильма не киношное изображение. Ермек мечтал поставить эту историю на театральной сцене. Когда я услышала сюжет, меня поразило наше незнание силы порывов человеческой души, особенно когда эта душа очень любит и страдает.
-  «Мужик в юбке» гораздо опаснее «мужика в брюках» говорят про сильных, много  добившихся женщинах. Оно к вам относится?
- М-м, мужик юбке – это не мое выражение, уж очень оно «штампованное».  Мне много раз приходилось слышать в свой адрес, что я очень  напористая, целеустремленная, закрытая и опасная, но от мужчин - партнеров  по кинобизнесу - слышала и другое. За оболочкой сильной женщины они разглядели ранимую и испуганную девочку, которую очень  хочется защитить: «Тебя боишься подвести. Иногда ты говоришь в трубку жестким голосом, а слышится другое: «Помоги мне. Сделай  это, пожалуйста».  Спасибо судьбе за то, что мне встречаются такие умные мужчины. Они видят нас совсем другими, чем женщины, глазами.
 - И все равно мужчины боятся вас.
- Меня боятся те, кто чувствует себя по сравнению со мной слабым, а вот сильные не боятся, хотя мне этого очень хотелось. Знаю, что говорю- нонсенс. Любая из нас намного слабее и… хуже мужчин.
- Хуже? Но многие женщины ополчатся на вас.
- Я не отказываюсь от своих слов. Нам, женщинам, дано не только думать, но и сильно чувствовать, и часто хитрить. К сожалению, из-за этого в нас очень  много зла. Чувства могут быть не только хорошими – любовь, восхищение, но это еще и злоба, зависть, жадность, и жестокость.  А мужчины прямолинейнее, структурнее, потому что они более ограничены в своих чувственных возможностях. Поэтому они – нет, не умннее, а великодушнее.
- В общем, с женщинами вы не дружите?

- Почему? Я умею дружить и с мужчинами, и с женщинами. У меня есть несколько очень близких подруг. Ради них я могу сделать очень много, но работать предпочитаю с мужчинами.

*                                                           *                                                          *

Картины, которые продюсирует Гульнара Сарсенова, не только номинируются на Оскара, но и берут награды на престижнейших международных кинофестивалях. В следующем году она вместе с американским коллегой Майклом Фицджеральдом собирается воплощать в жизнь проект «В ожидании варваров», где будут задействованы голливудские звезды первой величины ... Поскольку в  своих интервью госпожа Сарсенова утверждает, что недалек тот день, когда кино, созданное в Казахстане, удостоится самой престижной кинопремии мира – американского «Оскара» -  трудно удержаться от вопроса:
-  Господствующее повсюду американское кино берет шикарной механерией, спецэффектами, а чем собираемся брать мы?
- Своей самобытностью. Мы похожи на детей – у нас  чистая и обнаженная душа, а с другой стороны – наш человек образован и интеллигентен. Это всегда подкупает. Мне приятно наблюдать за реакцией коллег-продюсеров из Америки и Европы: формальная вежливость мгновенно сменяется искренним интересом – не только ко мне, но и к нашей стране, когда они узнают, что за моими плечами  и  «Монгол» и удостоенный Золотой ветви Каннского фестиваля «Тюльпан».
 Я вспоминаю, как начинала в 90-х годах с лучшими европейскими Домами моды свое первое бизнес-детище – Французский дом, Когда мы, приезжали в Париж, нас спрашивали: «Казахстан?! Это что – провинция Китая?». Сейчас никому и в голову не придет задавать такие вопросы, и наше кино относить к разряду третьесортных.  Я горжусь, что заставила уважать наше кино и нашу страну в целом.
- А ваш характер сыграл какую-то роль в этом?
- Конечно. Я достаточно, нет, я очень энергична. Если задамся какой-то целью, я обязательно ее добьюсь. То, что иногда меня сравнивают с амазонками, абсолютная правда. Если бы история, рассказанная в «Письмах к ангелу», происходила во времена владычества этих женщин, я бы всем мужчинам поотрубала головы. Хотя – нет: настоящая восточная женщина – это тройной восток, с этим не считаться нельзя, поэтому действовала бы тоньше.
- А эти ваши качества пригодились в вашей нынешней профессии?
- Продюсер – профессия сильных духом. Она не имеет ни пола, ни родины. Я бы сказала - она жесткая, целенаправленная, где-то даже антигуманная.  По-другому нельзя: продюсер отвечает за фильм от момента зачатия до выхода «в люди», то есть несет ответственность за судьбу картины и после выхода на экран. Когда  вручается «Оскар», то актеры обычно говорят: «Спасибо маме, папе, Господу Богу и моему продюсеру»
 - Покажите хотя бы маленький кусочек вашей «кухни»?
- «Монгол», этот  масштабный исторический проект, снимался долго и тяжело. Процесс съемок (он проходил во Внутренней Монголии  Китая) курировали продюсеры из разных стран – Казахстан, Россия, Германия, Швейцария, Польша, Франция... В итоге у семи нянек дитя как бы осталось без глазу: Сергей Владимирович Бодров снимал фильм один, был период, когда у него не было даже второго режиссера.  Может быть,  потому,  что Казахстан находился ближе всех к месту съемок, я первой решила поехать посмотреть, как они проходят, ну и, конечно, узнать, как и куда расходуются наши деньги.
Для меня это было очень серьезное испытание. Я поразилась, увидев в каких тяжелых условиях делают эту ленту, и насколько при этом собран режиссер. Жуткий, сбивающий с ног ветер, который бросает песок в лицо пригоршнями, дует днем и ночью. Когда я выходила на съемочную площадку, костюмеры одевали на меня две шинели из битого войлока (это часть обмундирования китайских пограничников), мотоциклетные очки, огромный платок. Но самой ужасное – это непривычная еда, которую готовили китайские повара: рисовые пампушки,  маринованные острые овощи с редкими кусочками мяса. И все это из-за генетически модифицированных добавок имело сладковатый вкус.
 Международная съемочная группа – там были и американцы, и европейцы, и казахстанцы, и россияне – на момент, когда я приехала, буквально  «озверев»  от экзотической еды, сидела на сухом пайке.
«Сергей Владимирович, о чем вы мечтаете?», - спросила я режиссера, сидя  с ним  за чашкой чая.  Услышав ответ: «О хорошей сорпе»,  - мгновенно решила:  завтра готовлю мясо по-казахски (бешбармак)  для всей группы. Долго искала человека, который правильно зарезал бы барана (монголы и китайцы обычно вырывают сердце у живой овцы и вся кровь запекается внутри), закупила говядину и  поставила варить мясо в трех котлах. Китайские повара не могли скрыть изумления: «Вы собираетесь все это съесть за один день? Мы бы кормили группу этим мясом дней десять».
Под моим руководством они  сделали куырдак из внутренностей, раскатали сочни – в общем, все вроде сделано было по правилам, но когда я попробовала бульон, он был сладким! Чтобы перебить вкус, пришлось сделать крепчайший туздык с перцем.  Съемочная группа в тот вечер не расходилась из столовой до двух ночи – пока не съели все мясо. Сергей Владимирович был растроган: «Девочка моя, как хорошо, что ты приехала. Вот что значит женщина-продюсер». Мне этот комплимент запомнился надолго. Конечно, это не входило в мои обязанности – готовить, но, помимо профессионального отношения к делу, любая женщина имеет жалеющую душу.
- Когда снимался «Монгол», ваш младший сын был совсем еще маленький. С кем  вы его отставляли, когда уезжали в командировку? С чужим человеком?
- Ему тогда было всего 10 лет. Но, слава Богу, у моих детей есть преданный и любящий отец – Рашит Сарсенов.  Что бы между нами ни происходило, он поддерживал любое мое начинание, даже, когда мы уже не жили вместе. Я вообще заметила: отношения во время брака и после него – совсем разные. Когда ты в семье, взаимные требования, моральные обязательства рождают обиды и недовольство, а когда ты свободен, они исчезают, зато появляются правильные отношения. Вы уже не муж и жена, вы два человека с общим прошлым, а объединяют вас ваши дети.
 - В одном из своих последних интервью вы сказали, что Казахстан получит «Оскара» в ближайшие пять лет. На какой из намечающихся проектов вы возлагаете надежды?
- Надежды возлагаются не на проект, а на то, сколько картин сейчас делается в Казахстане. Я говорила и говорю: большое количество всегда рождает качество. У нас сейчас снимается столько картин, столько работает хороших режиссеров и продюсеров, что в конце концов это должно «выстрелить». Мы уже четыре года подряд подаем на «Оскара» от Казахстана. Думаю, еще немного и мы, может быть, получим. Я не говорю, что это будет мой «Оскар». Главное, чтобы это был казахстанский фильм. Я знаю, что это скоро случится. Нам надо просто немного набраться сил. По сравнению с кинематографом других стран наш кинематограф еще в подростковом возрасте, а некоторые уже стали стариками. Нам в киношной жизни надо пройти еще много этапов развития, чтобы достичь параметров кино других стран.
… Меня часто спрашивают,  смогла бы я работать, в другой стране (например, в Голливуде)? Смогла, если бы знала, что через три или четыре месяца вернусь домой. Вся энергия, которая у меня есть, от этой земли. Не знаю, патриотизм это или нет, но я долго вне родины не могу жить. Я терпеть не могу восхвалять наше государство протокольно бездумно, но когда даже лос-анджелеские или нью-йоркские таксисты, узнав, откуда ты, с уважительной интонацией говорят: «О-о, Назарбаев!», я начинаю ощущать себя частичкой своей страны. Уже практически выйдя на мировую арену, мы остались чистыми душой и помыслами, мы помним и знаем свои истоки. Фильм «Тюльпан» как раз отражение этого. Я могу смотреть его тысячу раз не потому, что я продюсер этой картины: эта очень нежная лента – отражение нашей души. И мне было очень обидно, когда на картину обрушился шквал обвинений. Каждому, кто утверждал, что казахи в «Тюльпане» показаны бедными аборигенами, я отвечала: «Мне очень вас жаль. Значит, вы не поняли, на какой земле живете, не поняли, почему мы такие и что дает нам эта земля».
 - Чем занят ум такой бесконечно сильной женщины? Что вы, например, читаете?
- Читаю я много. Хорошо знаю классическую мировую и русскую литературу, в 90-х упивалась детективами Донцовой и Марининой. Но с возрастом (как не хотелось бы об этом говорить!) пришла тяга к другим вещам. Сейчас с увлечением читаю философские книги. Если раньше это был Карлoс Кастанеда, то сейчас Ошо Раджниш. Их книги дают мне ответы на вопросы, которых внутри меня накопилось очень много. Мне, например, очень хотелось бы узнать: «Кто она такая – Гульнара Сарсенова и для чего пришла в этот мир?»

 

Архив новостей